НОВОСТИ В КЫРГЫЗСТАНЕ
Профессор Игорь Першуков рассказал о том, как формируется думающий врач, какую роль играют наставники и клинические школы.
В интервью он также рассказал, почему живой опыт нельзя заменить интернетом или искусственным интеллектом.
- И.В.Першуков – профессор, доктор медицинских наук, доктор философии (PhD), заведующий кафедрой госпитальной терапии с курсом лучевой диагностики и онкологии Жалал-Абадского госуниверситета, действительный член Американского колледжа кардиологов (FACC), действительный член Американского общества сердечно-сосудистой ангиографии и интервенций (FSCAI)
— Почему важно, чтобы студенты-медики искали ответы сами, а не через интернет? Почему вы решили стать профессором, имея большой практический опыт врача?
— Статья профессора Батыралиева Талантбека Абдуллаевича, моего старшего коллеги и наставника, заставила меня задуматься и вспомнить мои шаги, «мои университеты» и моих учителей и старших товарищей.
Сегодня, когда на практическом занятии студент 5 курса взял в руки смартфон, чтобы найти ответ на заданный ему вопрос, я попросил его не искать ответы в «Google», а попробовать самостоятельно решить поставленную задачу. И снова задумался о том же – какова роль медицинской науки и медицинской школы в формировании врача?
Студенту (и всей группе) я нашел ответ быстро, рассказав им шутку: «Если вы не хотите быть врачом, которого боятся пациенты, ищите ответы сами. А иначе будете как в уже «бородатой» шутке от лица рожавшей женщины: «Начались схватки, привезли в роддом, заходит врач и в телефон говорит: «Окей, Google, как принять роды?» — ну я со страху, что такой врач рядом, за 10 минут и родила сама».
Мой врачебный стаж составляет 31 год, а научно-педагогический – более 20 лет. Профессором я являюсь достаточно давно: сначала преподавал в Москве в Медицинском центре Управления делами Президента РФ, затем с 2015 года – дистанционно в ОшГУ, а с 2022 года – дистанционно в Казахстане. До 2025 года я успешно совмещал работу врача (по четырем специальностям) с наукой и преподаванием медицины. Размышляя о словах Т.А.Батыралиева о роли медицинских центров, я осознавал, что ответы для себя находил не сразу.
— Как сегодня учить студентов-медиков, чтобы они стали думающими и профессиональными врачами?
—
Сначала вспомнился мой давно любимый и перечитываемый великий классик Михаил Афанасьевич Булгаков. Он закончил университет в 1916 году, получив звание «лекаря с отличием». «Судьба сложилась так, — писал позднее Булгаков в автобиографии, — что ни званием, ни отличием не пришлось пользоваться долго». Но полтора года работы — сразу после окончания университета — в земской больнице села Никольского Смоленской губернии оказались весьма важным этапом в его жизни. Не будь этой медицинской практики, у нас бы не было замечательной книги «Записки юного врача». Работа в деревне дала Булгакову богатый запас впечатлений, лишь частью отражённых в позднейшем его творчестве, но сильно повлиявших на его мировосприятие.
В рассказе «Полотенце с петухом», одном из лучших в цикле «Записок юного врача», молодой доктор, то и дело лихорадочно вспоминающий страницы учебника, с отчаянием в душе берётся за безнадёжный, по видимости, случай. На его глазах погибает девушка, попавшая в мялку для льна, и он, ещё не решаясь на операцию, потерянно думает про себя: «Умирай. Умирай скорее… Умирай. А то что же я буду делать с тобой?» Но как-то само собой, словно против его воли, руки врача делают то, что нужно, а мозг подсказывает неожиданно ясные решения. Его выручают внутренняя ответственность и сила интуиции, которые спасительно приходят к нам в минуты крайней опасности. А закончив первую в своей жизни ампутацию, он уже умоляет судьбу, чтобы девушка не умерла под ножом: «Ещё, ещё немного… Не умирай, — вдохновенно думал я, — потерпи до палаты, дай мне выйти благополучно из этого ужасного случая моей жизни».
Булгаковский профессор Филипп Филиппович Преображенский, как апофеоз учёного медика — выдающегося клинициста и практика, который нужен людям, но не нужен свершившейся Революции, доказывает, что можно творить в любых обстоятельствах, сохраняя ум, эрудицию, профессионализм и юмор. Его характеристика себя: «Я — человек фактов, человек наблюдения. Я — враг необоснованных гипотез. И это хорошо известно не только в России, но и в Европе. Если я что-нибудь говорю, значит, в основе лежит факт, из которого я делаю вывод…» — отражает суть врача-энциклопедиста, мыслителя и практика, специалиста, который не боится разумного риска и достигает высокого успеха в своей работе.
Его взаимодействие с окружающим миром показывает, как вмешательство этого мира способно нарушить медицинскую практику даже выдающегося специалиста: «Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? — Это вот что: если я, вместо того чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза, и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнётся разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах…».
М.А. Булгаков поместил профессора Ф.Ф. Преображенского в период только что свершившейся Революции. Это более века назад. Сейчас на дворе XXI век.
Вспомнив великого Филиппа Филипповича, я стал считать — сколько талантливых и умных людей встретилось мне на пути, чтобы из школьника 9 класса 1987 года, а потом студента-медика за шесть лет сформировался думающий врач (по моему скромному мнению)? Я вспоминал своих учителей, наставников и тех, кто больше или меньше повлиял на меня, помог и научил чему-то важному.
Оказалось, что их на одного меня совсем немало: профессор Б.Г. Ермошенко, профессор Ж.К. Лопунова, профессор Я.Г. Тимошенко, профессор Н.В. Мингалева, профессор С.Н. Линченко, профессор П.В. Нефедов, профессор А.Х. Каде, профессор В.А. Породенко, профессор В.В. Скибицкий, профессор А.А. Славинский, полковник м/с В.В. Миронов, доцент Ю.М. Перов, доцент С.Б. Авакимян, доцент Е.А. Малигонов, к.м.н. А.И. Дашковский, к.м.н. Г.А. Авакимян, К.И. Бжассо — всего 17 человек до окончания вуза, из них 10 профессоров (тогда 7 уже были профессорами, а 3 стали ими позже).
Можно ли заменить такой коллектив интернетом? На мой взгляд, вряд ли. По крайней мере сегодня, в 2026 году. Ни один коллективный разум и искусственный интеллект, который прорвался в наши компьютеры, планшеты и смартфоны, не может ответить на все вопросы, с которыми сталкивается студент-медик.
— Как складывался ваш профессиональный путь?
— К моему профессиональному счастью, у меня было всего два поворота в судьбе, которые происходили помимо моей воли. Но я признателен им за то, что они случились. Благодаря первому изгибу в карьере я познакомился с широким полем амбулаторной поликлинической кардиологии и терапии, а благодаря второму повороту избавился от иллюзий, что только государственная медицина может эффективно помогать людям сохранять и восстанавливать здоровье.
После выхода из alma mater (мединститута) на пути становления кардиологом, интервенционным кардиологом и врачом-ученым мне встретились в разные годы и неоценимо помогли многие высокопрофессиональные специалисты: профессор А.Н.Самко, профессор Ю.А.Карпов, профессор Т.А.Батыралиев, профессор Б.А.Сидоренко, профессор И.И.Староверов, профессор Н.А.Грацианский, профессор В.Е.Синицын, профессор В.А.Сулимов, профессор С.А.Абугов, профессор И.В.Жбанов, академик Е.И.Чазов, академик Ю.Н.Беленков, академик С.А.Бойцов, академик Р.Г.Оганов, академик В.С.Моисеев, член-корр. РАН В.В.Кухарчук, член-корр. РАМН Г.Е.Гогин, профессор М.Я.Руда, профессор М.Н.Алехин, профессор О.Ю.Атьков, профессор С.П.Голицын, профессор Е.П.Панченко, профессор С.А.Шальнова, профессор С.А.Кондрашин, профессор В.М.Хаютин, профессор А.Н.Рогоза, профессор А.М. Мелкумянц, профессор А.С.Беленький, профессор И.А.Борисов, профессор С.В.Мартемьянов, д.м.н. Ю.В.Пя, д.м.н. Д.В.Преображенский, д.м.н. Ю.М.Саакян, доцент Г.И.Фурменко, к.м.н. И.В.Савельева, к.м.н. И.В.Левицкий, к.м.н. Е.В.Сорокин, к.м.н. М.И.Фирстова, к.м.н. А.А.Лякишев, к.м.н. Е.В.Лукошкова, А.Шахнович. Это поистине большой коллектив нескольких институтов и НИИ, больниц и частных медицинских центров разных стран.
— В таком списке академиков, профессоров и других специалистов, кто в большей мере оказал на вас влияние?
— Если коротко ответить, то в плане профессии — это С.П.Голицын, И.В.Савельева, А.Н.Самко, Т.А.Батыралиев, И.В.Левицкий, И.И.Староверов, С.А.Абугов. В плане науки и преподавания — это Ю.А.Карпов, Т.А.Батыралиев, Б.А.Сидоренко, Н.А.Грацианский, И.И.Староверов.
По моему скромному мнению, ни один искусственный интеллект не сможет заменить клинические разборы, которые в НМИЦ кардиологии в Москве (сегодня имени Е.И.Чазова) проводили все клинические отделы НИИ кардиологии имени А.Л.Мясникова. Эти разборы всегда проводил при жизни директор Кардиоцентра, академик Е.И.Чазов. В них участвовали все отделы и службы, разбирались не только клинические данные, но и результаты анализов и исследований, и на эти вопросы отвечали все сотрудники различных отделов Кардиоцентра. Каждый клинический отдел (а их было восемь) старался представить наиболее интересный случай, и его обсуждение всегда сопровождалось продолжительной и содержательной живой дискуссией, иногда с острыми спорами между специалистами. Все врачи, обучавшиеся в Кардиоцентре, посещали эти разборы и на них учились вести глубокий клинический поиск, использовать современные высокотехнологичные методы исследований и лечения, формулировать и уточнять диагнозы и представлять получаемые данные.
— Каким образом вы выстраивали свой путь между разными областями медицины и науки?
— Разумеется, не одномоментно. Это происходило длительно, считайте – постоянно. Я всегда работал, чему-то учился, что-то осваивал.
Две московские школы двух академиков дали целую плеяду врачей – интернистов, ученых и практиков. Школа академика А.Л. Мясникова была сконцентрирована в Институте терапии/кардиологии, который после его смерти стал носить его имя. Его молодой ученик Е.И. Чазов не потерял высокого качества работы своего учителя, а умножил его в Кардиоцентре и стал основателем кардиологических школ для всего Советского Союза. Я постигал это сразу после вуза в ординатуре и аспирантуре на протяжении 5,5 лет.
Школа академика П.Е. Лукомского была сосредоточена вокруг его кафедры госпитальной терапии во II Московском медицинском институте (ныне – РНИМУ им. Н.И. Пирогова). Из этой кафедры вышло несколько профессоров, которые создали свои научные и клинические школы в разных центрах и НИИ Москвы. Начиная с 1953 г., П.Е. Лукомский опубликовал ряд работ, посвященных организации и совершенствованию терапевтической службы, диспансеризации больных и профилактике сердечно-сосудистых заболеваний, в частности инфаркта миокарда. С 1955 г. научные исследования на кафедре были посвящены в основном актуальным проблемам кардиологии. С 1967 г. одними из первых в стране Б.А. Сидоренко и Е.Т. Разумова стали изучать обмен электролитов с помощью радиоактивных препаратов у больных с недостаточностью кровообращения (НК). Публикации о фуросемиде, этакриновой кислоте и калий-сберегающем препарате триамтерене были первыми в отечественной литературе. На кафедре большое внимание уделялось приобщению студентов к научной работе – успешно и регулярно проводились занятия студенческого научного кружка (Г.А. Раевская, В.И. Бобкова, В.В. Соловьев, Л.Л. Орлов, В.А. Люсов). За период с 1953 по 1974 гг. сотрудниками кафедры было опубликовано более 500 научных работ, защищено 7 докторских и 34 кандидатских диссертаций.
Этот огромный опыт клинической и научной работы я смог увидеть позднее, уже будучи к.м.н., у нескольких учеников академика П.Е. Лукомского. Сначала произошло знакомство с профессором Б.А. Сидоренко, с которым я активно сотрудничал до его ухода с кафедры в МЦ Управления делами Президента РФ. Он выпустил более 120 учеников-диссертантов за свою научную жизнь. Я стал его диссертантом при подготовке своей докторской диссертации, и эта школа была в значительной степени иной, чем та, которую я видел ранее в стенах Кардиоцентра. Много лет, будучи заместителем главного редактора журнала «Кардиология», профессор Борис Алексеевич Сидоренко умел читать тексты с огромной скоростью, находить описки и ошибки и исправлять их на ходу, улучшая содержание. К слову, автореферат моей докторской диссертации он прочитал на расстоянии (в разговоре по телефону – смартфонов и видеоконференций 23 года назад еще не было, iPhone был придуман позднее) чуть меньше чем за 1,5 часа, сразу внося немногочисленные правки для улучшения качества текста и его восприятия.
Потом он вовлек меня в работу журнала «Кардиология», и я некоторое время был самым молодым членом редколлегии.
После защиты докторской он привлек меня к работе на его кафедре, где я был доцентом, а потом профессором (одним из восьми профессоров кафедры). Я смог ближе познакомиться с друзьями и коллегами Б.А. Сидоренко – академиком Р.Г. Огановым, профессором Н.А. Грацианским, профессором В.Л. Дощицыным, профессором М.П. Савенковым и другими. Широта их научных взглядов, способность генерировать идеи и гипотезы, навыки ведения научных форумов и дискуссий, а также активное вовлечение молодых ученых позволили мне узнать много нового, получить новые знания и освоить разнообразные навыки.
К счастью или сожалению, даже сейчас я не знаю, как можно полностью формализовать такие навыки и знания, чтобы их можно было передать в виде строгой парадигмы. В этом всегда присутствовала энтропия: даже самые четкие постулаты в заключении облекались в сослагательный характер, потому что мудрые ученые – мои наставники – знали, что категоричность в медицине крайне опасна, и новые сведения могут изменить то, что еще вчера казалось незыблемым. Этот разумно скептический подход является чисто человеческим продуктом – нельзя заставить искусственный интеллект сомневаться в абстрактной части знаний, даже при этом он должен быть конкретен.
— Где получили практический опыт после работы в Кардиоцентре?
— Знакомство с работой медицинского центра имени Сани Конукоглы в Газиантепе стало еще одним важным этапом в моей профессиональной карьере (как врача и ученого). Ученик школы Советского Кардиоцентра — Талантбек Батыралиев — привлек в Восточную Турцию плеяду энергичных, умных и талантливых врачей и ученых из Киргизии. Сначала они работали в Адане с 1993 года, а с 1997 года — в Газиантепе, в МЦ СанКо (ныне Университет СанКо), где смогли внедрить самые передовые идеи и технологии в кардиологии и сердечно-сосудистой хирургии, существовавшие в мире на тот момент. Их работы по кардиогенному шоку при инфаркте остаются актуальными и сегодня, а практика МЦ СанКо к началу XXI века стала рутинной в ангиографии.
Работы в кардиохирургической операционной хирурга мирового класса Ю.В. Пя, который тогда был просто врачом, а позже стал к.м.н. и д.м.н., были настолько новаторскими и «смелыми» для кардиохирургии того времени, что многие опытные хирурги не решались их повторять. Со временем эти технологии были воспроизведены в лучших центрах мира, подтвердив клиническую и научную значимость методов Ю.В. Пя, который впоследствии изменил систему кардиохирургической помощи в Казахстане и создал центр в Астане, который по праву соперничает с ведущими кардиохирургическими клиниками мира.
Талантбек Абдуллаевич Батыралиев, блестяще защитивший докторскую диссертацию в родном Кардиоцентре в Москве в конце 90-х, стал проводником для многих врачей СНГ в мир современной кардиологии, интервенций и передовых технологий. Его тренинги для врачей из России и других стран в МЦ СанКо на протяжении нескольких лет позволяли осваивать технологии, которые он собирал и внедрял из разных уголков мира. Находясь в Турции, он оказывал длительное влияние на мировую инвазивную кардиологию совместно с американскими коллегами — пионерами различных методик ангиопластики и стентирования.
Моя работа в рентгеноперационной Кардиоцентра до защиты кандидатской диссертации и детальное знакомство с ангиографическими технологиями в МЦ СанКо позволили мне на протяжении многих лет работать без фатальных осложнений, несмотря на то что подбор инструментов для катетеризации сердца, ангиопластики и стентирования тогда был гораздо сложнее, чем сейчас.
Следующий этап моей практической работы — амбулаторная кардиология, которой я занимался непрерывно 13 лет (10 лет в государственной больнице и 3 года в частных центрах), показал, как можно значительно улучшить исходы лечения для большинства пациентов, действительно нуждающихся в помощи. Параллельная аналитическая работа позволила разработать оригинальные методы лечения аритмий в амбулаторных и домашних условиях, которые превосходили отечественные результаты и опережали на 15–20% результаты кардиологов США.
Знакомство с исследованиями Университета имени Хопкинса дало возможность добиться выдающихся результатов в ведении больных с дислипидемиями, актуальных для всех стран. Последними в мою практику пришли знания по кардиоонкологии — молодой области на стыке кардиологии и онкологии, позволяющей решать сложнейшие задачи онкологов без срывов терапии. Кардиотоксические эффекты у большинства пациентов, проходящих химио- или лучевую терапию, удается подавлять, обеспечивая комфортное состояние без тяжелой сердечной недостаточности, выраженных аритмий и токсических эффектов со стороны других органов. Сегодня онкологический диагноз во многих случаях стал хроническим заболеванием, но требует поддержки кардиолога. Полученные наработки защищены патентами в Кыргызстане совместно с Т.А. Батыралиевым нашими учениками — сегодня известными и авторитетными учеными и практиками.
— Сколько лет вы занимались преподавательской и образовательной деятельностью до приезда в город Манас?
— Помимо преподавания в ВУЗах с 2004 года на факультетах постдипломной подготовки (3 года в Воронеже, затем 8 лет в Москве в системе Управления делами Президента РФ, а с 2015 года — в ОшГУ), я создал секцию в Российском кардиологическом обществе и 15 лет вел от её имени образовательные программы (школы, мастер-классы, тренинги), выдавая врачам образовательные кредиты и баллы в системе НМО (непрерывного медицинского образования).
Школы кардиологии для врачей всей страны, которые мы проводили от секции Российского кардиологического общества, чаще всего организовывались вдвоём с профессором И.И.Староверовым. Игорь Иванович стал для меня ещё одним старшим товарищем и опытным наставником, с которым было интересно обмениваться мнением и знаниями. Эти школы и мастер-классы дали мне неоценимый опыт общения с врачами, навыки ведения неформального диалога с заинтересованными специалистами и умение «брать» любые по сложности вопросы и отвечать на них «на лету». От Калининграда до Владивостока, от Мурманска до Сочи мы с 2006 по 2020 год проводили выездные мероприятия для кардиологов, терапевтов, ВОП, врачей-ангиографистов (ранее в нескольких специальных направлениях), анестезиологов-реаниматологов в ОРИТ.
Сегодня, руководя клинической кафедрой в Манасе, я продолжаю искать новые формы обучения студентов и внедряю инновации в научном и педагогическом процессе, которые позволяют молодым учёным-аспирантам быстро наработать собственный научный потенциал и впоследствии формировать свои научные и клинические школы. Что из этого получится, покажет ближайшее время.
