НОВОСТИ В КЫРГЫЗСТАНЕ
Онкологическая помощь сегодня стремительно развивается, объединяя клиническую практику, науку и образование. О том, какие подходы считаются ключевыми в современном лечении онкологических заболеваний и какую роль научно-практический университетский онкологический центр может сыграть в повышении доступности и качества помощи для жителей Жалал-Абадской области, в интервью рассказал Даниил Строяковский.
Строяковский является кандидатом медицинских наук, заведующим отделением химиотерапии МГОБ №62 Департамента здравоохранения Москвы, почетным профессором НОПК ЖАГУ.
— Что происходит с состоянием здоровья людей в последнее время? Почему онкологические заболевания становятся всё более актуальной проблемой?
— В последние годы наблюдается закономерный сдвиг структуры смертности: на фоне успехов в профилактике и лечении сердечно-сосудистых заболеваний увеличивается относительная доля смертности от злокачественных новообразований. Это не «внезапное ухудшение», а отражение демографических и медицинских изменений: люди живут дольше, и онкология становится ключевой зоной ответственности системы здравоохранения. Следовательно, онкологическая служба должна развиваться не как набор отдельных учреждений, а как технологически выстроенная система, ориентированная на результат и доступная каждому гражданину.
Статистика заболеваемости в России подтверждает масштаб вызова: растёт число впервые выявленных случаев, меняется структура опухолей, появляются тревожные тенденции по «омоложению» некоторых нозологий и росту отдельных локализаций (в том числе колоректального рака, рака молочной железы, предстательной железы и др.). При этом по ряду опухолей наблюдается снижение смертности — а значит, увеличивается когорта пациентов, живущих долго с диагнозом, которые нуждаются в наблюдении, реабилитации, контроле осложнений и возвращении к активной жизни. Онкологическая помощь перестаёт быть только «лечением курса химиотерапии» и превращается в долгосрочное сопровождение человека на протяжении всей траектории болезни.
— Как строится самая современная онкологическая помощь в России и в мире?
— Современная онкология — это область, где решения формируются на пересечении трех ключевых факторов:
- пациент и его индивидуальные характеристики,
- распространённость процесса,
- биологический вариант опухоли.
Именно эти три координаты определяют тактику и последовательность лечения, а комбинаций их «очень много». Поэтому система должна быть устроена так, чтобы врач имел быстрый доступ к диагностике и всем вариантам противоопухолевого лечения, а пациент к маршруту без потерь времени.
Первый блок — пациент. Возраст, коморбидность, конкурирующие риски, предшествующая терапия (включая неонкологическую), семейные и репродуктивные планы, социальный контекст — всё это сегодня напрямую влияет на выбор режима, интенсивность и цели лечения. Более того, растёт доля первично-множественных опухолей, что требует от системы не «узкого коридора» по одной локализации, а постоянного междисциплинарного взаимодействия и готовности к нетипичным сценариям.
Второй блок — распространенность опухолевого процесса. Здесь критически важны качество стадирования и динамическая оценка: понимание того, что именно мы лечим (первичный процесс, рецидив, прогрессирование, резидуальная болезнь), и насколько достоверны данные обследования. В идеальной модели клиницист должен иметь доступ к электронной базе изображений, чтобы критически оценивать исследования и сравнивать их во времени. Это не роскошь, а базовая инфраструктура безопасности и качества.
Третий блок — биология опухоли, и это ключевой пункт. Гетерогенность опухолей, необходимость точной морфологической верификации, иммуногистохимии и молекулярно-генетических исследований (включая NGS) формируют новую норму: без сильной онкопатологической службы и современной лабораторной базы невозможно обеспечить ни правильный выбор терапии, ни рациональное расходование средств. Отдельно стоит подчеркнуть значение цифровой патанатомии и участия онкопатолога в консилиумах: это ускоряет экспертные обсуждения, повышает точность диагнозов, позволяет проводить удаленные консультации и, в конечном счёте, улучшает клинические исходы.
— Как правильно выстроить службу онкологической помощи? Как сделать её более доступной для людей?
— Как технологически выстроить систему? Я убежден, что основой должны быть крупные онкологические центры, которые одновременно объединяют амбулаторную и стационарную помощь и обслуживают относительно большую популяцию, чтобы накапливать компетенции по редким и сложным случаям, но при этом не превращаться в «неуправляемый мегакомбинат». Оптимальный масштаб — центр на несколько миллионов человек.
При этом ключевой акцент должен быть на амбулаторном обследовании и лечении, а стационар предназначен для хирургии, сложной лекарственной терапии и пациентов с выраженной коморбидностью, а также для проведения сложной лучевой терапии. Такой баланс снижает перегрузку коечного фонда и ускоряет доступ к помощи.
— Можно уточнить, что должно быть в таком высокотехнологичном онкологическом центре?
— Внутри центра необходима структура по принципу «юнитов» или профильных направлений (голова и шея, торакальная онкология, онкоурология, онкогинекология, молочная железа, верхние и нижние отделы ЖКТ, гепато-панкреатология, саркомы, онкогематология, ЦНС и др.), а также — обязательно — система специализированных консилиумов по каждому направлению. Амбулаторные и стационарные врачи должны работать как единая команда: совместно принимать решения и сопровождать пациента на протяжении всей траектории лечения. Система должна быть ориентирована на результат, а не на «объём услуг», и поощрять консультации между подразделениями, поскольку реальная онкология часто выходит за рамки одной нозологии.
— Какие еще меры можно принять для улучшения такого центра онкологических компетенций?
— Если добавить к этому современные мировые тренды, то модель «онкоцентра будущего» должна включать ещё несколько обязательных компонентов:
Единый цифровой контур: регистры, маршрутизация, доступ к изображениям, патологии и молекулярным данным, стандартизированные протоколы и контроль сроков (time-to-diagnosis, time-to-treatment). Это снижает вариативность, потери времени и риск ошибок.
Пациент-навигация и сервисная логика: онкологическая помощь должна быть организована так, чтобы пациент не искал консультации и исследования самостоятельно. Навигатор (или координационная служба) — один из самых недооценённых инструментов повышения эффективности.
Качество как управляемая величина: необходимы измеряемые показатели (структурные, процессные и исходные), разборы осложнений, лекарственная безопасность, аудит соблюдения клинических рекомендаций, анализ реальной практики (RWE) и постоянное улучшение процессов.
Развитая паллиативная помощь и контроль симптомов с ранним подключением, а не «в конце пути»: это влияет на качество жизни, переносимость лечения и рациональность использования ресурсов.
Профилактика и раннее выявление как часть единой системы с лечением: скрининговые программы, вакцинация (где применимо), антитабачные меры, работа с факторами риска. Без этого лечебная часть всегда будет «догонять» волну заболеваемости.
— Какие вопросы являются наиболее важными и чувствительными при формировании онкологической службы?
— Наконец, никакая архитектура не заработает без кадров и финансирования. Нужен квалифицированный врачебный персонал всех профилей, системная постдипломная подготовка, длительное наставничество и понятная траектория развития специалиста. Важно финансировать не только обучение, но и период работы врача-стажёра, иначе кадры будут теряться. И принципиально — онкологическая помощь должна быть реально доступна для граждан: если лечение недоступно по экономическим причинам, сам смысл онкологического центра и всей системы обесценивается.
Мой вывод прост: современная онкологическая помощь — это интегрированная, специализированная, цифровая и пациент-ориентированная система, где решения принимаются на основе стадии и биологии опухоли, индивидуальных особенностей пациента и доказательной базы; где доступ к диагностике и лечению быстрый, а качество измеряется и постоянно улучшается; где образование кадров и доступность помощи — не декларация, а фундамент. Именно такая модель способна удержать рост заболеваемости, снизить смертность и, не менее важно, обеспечить достойную жизнь людям, которые всё чаще будут жить с диагнозом долгие годы.
— Каково ваше мнение после визита в Манас о проблемах в регионе?
— По приглашению Жалал-Абадского государственного университета я побывал в Манасе в ноябре 2025 года. НОПК ЖАГУ и Областная клиническая больница организовали отличную конференцию врачей по вопросам онкологии, на которой я выступил с лекцией. Также я принял участие в совещании Администрации области по вопросам онкологической помощи населению региона.
Мне очень приятно видеть, что местные власти обеспокоены проблемами онкологии у населения. Это стратегически важный посыл, поскольку эффективное решение медицинских вопросов кардинально меняет социальную ситуацию в регионе, когда люди получают своевременную и полноценную помощь по сердечно-сосудистым, онкологическим и другим наиболее распространённым проблемам со здоровьем.
К сожалению, на сегодняшний день город Манас и Жалал-Абадская область лишены полноценной онкологической службы. Жители областного центра и всей области вынуждены обращаться по некоторым вопросам в Ош, а по другим — в Бишкек. Это крайне затруднительно для пациентов и существенно замедляет процесс обследования и оказания специализированной помощи в области онкологии.
Манас давно нуждается в современном онкологическом центре, как описано выше. Его правильное планирование как практического центра помощи больным и научно-образовательного учреждения, где могли бы обучаться новые онкологи и проводились бы современные исследования в клинической онкологии, позволило бы гармонично развивать направление онкологии в структуре медицинской помощи и медицинского образования страны.
Уверен, что такой центр компетенций, выстроенный как университетская клиника, поможет населению, врачам и студентам получать высококлассную помощь и онкологическое образование на месте, в своём регионе.
