НОВОСТИ В КЫРГЫЗСТАНЕ
Фраза председателя ГКНБ Камчыбека Ташиева, адресованная представителям китайской компании China Road, стала одной из самых обсуждаемых в конце 2025 года. Сказанная на совещании по строительству автодорог в Иссык-Кульской области, она быстро вышла за рамки рабочего эпизода и превратилась в предмет общественной дискуссии.
Речь шла о трассе Барскоон — Каракол и компании, которая работает в Кыргызстане почти два десятилетия. Именно этот факт стал ключевым в высказывании Ташиева: за 20 лет присутствия в стране представители подрядчика так и не освоили государственный язык. Замечание прозвучало жёстко, без смягчающих формулировок, в привычной для силового блока манере.
Видео с совещания мгновенно разошлось по социальным сетям. Одни увидели в словах главы ГКНБ долгожданный акцент на статусе кыргызского языка, другие — угрозу языковому балансу и намёк на вытеснение русского языка.
Комментарии оказались полярными: часть общества восприняла слова Ташиева как справедливое требование уважения к государственному языку, другая — как возможный сигнал ужесточения языковой политики и даже проявление давления на иностранных партнёров.
Подобная реакция во многом объясняется общей чувствительностью языкового вопроса в постсоветских странах, где язык давно перестал быть исключительно культурным явлением и всё чаще рассматривается как элемент политики, идентичности и суверенитета.
Однако поверхностное прочтение этого эпизода не учитывает более широкий политический и институциональный контекст.
Кыргызстан конституционно закрепил двуязычную модель: кыргызский язык является государственным, русский — официальным. Эта формула на протяжении многих лет позволяла сохранять баланс между укреплением национальной идентичности и межнациональной стабильностью.
Уважительное отношение к русскому языку подтверждается не только заявлениями, но и практическими шагами. Так, запуск нового телеканала «Номад ТВ», ориентированного на русскоязычную аудиторию, стал показательным примером того, что государство не отказывается от многоязычного информационного пространства.
Кроме того, в ходе переговоров с президентом России Владимиром Путиным глава государства Садыр Жапаров отдельно подчеркнул значимую роль русского языка в Кыргызстане как языка межнационального общения, образования и международных контактов.
Отдельного внимания заслуживает личность самого Камчыбека Ташиева. Он является выпускником Национального исследовательского Томского политехнического университета — одного из ведущих технических вузов России. Этот факт сам по себе опровергает утверждения о якобы негативном отношении главы ГКНБ к русскому языку или русскоязычному пространству.
Важно учитывать и коммуникативный аспект. Ташиев выстраивает диалог, исходя из конкретной аудитории. Примечательно, что, обращаясь к представителям China Road, он говорил на русском языке — языке, который остаётся рабочим и понятным для большинства иностранных специалистов в Кыргызстане.
Это указывает на прагматичный, а не идеологический подход: использование языка как инструмента эффективного общения, а не как средства демонстративного давления.
Ключевой смысл заявления Ташиева лежит в плоскости деловой этики. Компания China Road работает в Кыргызстане около двух десятилетий, участвует в инфраструктурных проектах, взаимодействует с государственными органами, местными жителями и рабочими.
В таких условиях базовое владение государственным языком, по крайней мере на уровне делового общения, может рассматриваться не как ультиматум, а как форма уважения к принимающей стороне.
Во многих странах знание государственного языка даже для иностранных компаний является негласным стандартом деловой интеграции. Кыргызстан в этом смысле не является исключением и всё чаще транслирует ожидание более глубокой вовлечённости партнёров в локальный контекст.
Заявление Камчыбека Ташиева вписывается в более широкий тренд — стремление государства укреплять свою субъектность, не разрушая при этом сложившиеся международные и межкультурные связи.
Речь идёт не о вытеснении русского языка и не о конфронтации с иностранными инвесторами, а о символическом напоминании: работа в Кыргызстане предполагает уважение к его государственным институтам, языку и культурному пространству.
В этом смысле язык становится не инструментом давления, а маркером партнёрства и ответственности.
Интерпретировать слова главы ГКНБ исключительно в эмоциональной или конфронтационной плоскости — значит игнорировать политический, дипломатический и управленческий контекст. Заявление Ташиева — это сигнал не столько о языке, сколько о правилах игры: долгосрочное присутствие в стране предполагает адаптацию, уважение и понимание местной реальности.
В условиях, когда Кыргызстан балансирует между национальными интересами и открытостью миру, подобные акценты выглядят не радикальными, а вполне прагматичными.
Отдельно стоит учитывать и личный стиль коммуникации Камчыбека Ташиева. Его публичные заявления нередко отличаются жёсткой, прямой и эмоционально окрашенной подачей. Однако резкость формы в данном случае не означает негативного или дискриминационного содержания.
Таким образом, жёсткость высказывания объясняется не идеологической позицией, а стилем управления и стремлением донести мысль максимально ясно. Смысл послания сводится не к запретам или противопоставлению, а к простой и понятной идее: долгосрочная работа в Кыргызстане предполагает базовое понимание его языка и контекста.
