НОВОСТИ В КЫРГЫЗСТАНЕ
Эффективность правосудия измеряется не только строгостью приговоров, но и реальностью их исполнения. Долгое время система судебных исполнителей в Кыргызстане считалась одной из проблемных зон: низкие показатели взысканий, бумажная волокита и коррупционные риски подрывали доверие граждан к закону. Летом 2025 года произошло историческое событие — Служба судебных исполнителей перешла в ведение Генеральной прокуратуры. О первых результатах этой «шоковой терапии», цифровой революции в ведомстве и о том, как удалось повысить эффективность службы, в эксклюзивном интервью рассказал исполняющий обязанности директора Службы судебных исполнителей, подполковник юстиции Курманбеков Жыргалбек Курманбекович.
— С 1 июля 2025 года полномочия по исполнению судебных актов и решений уполномоченных государственных органов перешли от Судебного департамента в ведение Генеральной прокуратуры. Почему возникла необходимость такой кардинальной смены «прописки» ведомства и что принципиально изменилось в вашей работе за эти несколько месяцев? Или все по-прежнему осталось?
— Знаете, ситуация требовала волевого решения. Указом Президента от 23 июня 2025 года была запущена масштабная реформа, потому что прежняя модель в составе Судебного департамента себя попросту исчерпала. Мы столкнулись с целым «букетом» системных болезней: откровенно слабая исполнительская дисциплина, отсутствие реального контроля и, что греха таить, крайне медленное взаимодействие между ведомствами.
Переход под крыло Генеральной прокуратуры — это не просто смена вывески. Это позволило нам выстроить жесткую вертикаль управления. Теперь каждый исполнитель чувствует за спиной надзорный орган, что моментально подтянуло дисциплину. За эти месяцы работа перестроилась в корне: мы централизовали функции, начали агрессивно внедрять «цифру» и, самое главное, наладили прямую координацию с другими госорганами. Теперь мы не просим, а требуем исполнения закона в интересах граждан.
Если переходить к языку цифр, прогресс очевиден. До реформы, в 2024 году, в бюджет было взыскано чуть более 633 миллионов сомов. После перехода, в 2025-м, эта сумма подскочила до 1 миллиарда 62 миллионов. Если сравнивать вторые полугодия для чистоты эксперимента, то динамика впечатляет: в 2024-м было 286,6 миллиона, а за тот же период 2025-го — уже 743,1 миллиона сомов. То есть эффективность выросла в 2,5 раза!
Поток документов тоже стал плотнее — в 2025 году к нам поступило почти 496 тысяч исполнительных листов, это на 57% больше, чем годом ранее. И при таком росте нагрузки мы подняли процент реального исполнения с 63% до 86,5%. Мы просто перестали закрывать глаза на бумаги, которые раньше могли месяцами лежать без регистрации. Теперь фиксируется каждый документ.
— Какие промежуточные итоги вы можете подвести уже сейчас? Стала ли система более жесткой или, наоборот, более оперативной? А если между нами, у вас что, штат увеличили? Почему такие показатели сразу резко увеличились по сравнению с предыдущим?
— Я бы сказал, что система стала «здоровой». Она стала управляемой и, что критически важно, оперативной. За счет прокурорского надзора сроки принятия решений сократились в разы. Мы перестали церемониться с должниками и стали активнее применять меры принуждения. Это не «ужесточение» ради ужесточения, это нормальная работа по защите прав тех, кто выиграл суд.
Что касается штата, то тут я вас удивлю. Нас не стало больше. Напротив, согласно указу, нам передали только «боевые единицы» — самих исполнителей. Сегодня на всю страну у нас всего 500 штатных единиц, из которых непосредственно судебных исполнителей — 380 человек. Только представьте: весь этот колоссальный объем работы, миллиардные взыскания тащат на себе меньше четырехсот человек!
Секрет такого рывка — в тесном контакте с прокуратурой на местах. В каждом из 56 подразделений прокуроры районов и областей буквально «просеяли» все залежавшиеся, проблемные дела. По каждому были даны жесткие указания. Конечно, пришлось проводить и внутреннюю чистку — за этот период около 270 исполнителей получили дисциплинарные взыскания. Мы вывели КПД каждого сотрудника. Сейчас готовим ротацию: если в Сокулуке на одного человека падает по 500 дел в месяц, а где-то в горах всего по 70, мы будем перебрасывать штаты туда, где «горит». Нагрузка должна быть справедливой.
— А вы ротацию тоже будете использовать? Как с юго на север, с севера на юг?
— Обязательно. Ротация — это отличный антикоррупционный инструмент, который в прокуратуре отточен годами. Единственный тормоз сейчас бытовые условия. Нельзя просто сорвать человека и отправить в другой регион, если там нет служебной квартиры или элементарных условий. Раньше об этом никто не думал, база Судебного департамента была слабой. Сейчас мы решаем этот вопрос.
— С января 2026 года вступает в силу закон о полной цифровизации судопроизводства. Готова ли Служба судебных исполнителей полностью отказаться от бумажных документов и перейти на электронные исполнительные листы с цифровой подписью? Вообще это возможно? И нужно ли это вам, или бумажками легче работать?
— Да мы только «за»! Работать с бумажками в XXI веке — это утопия. Мы идем в цифру не потому, что это модно, а потому, что это жизненно необходимо. Сейчас наши IT-специалисты из ГУ «Укук» при Генпрокуратуре создают систему «Исполнительное производство 2.0». Это будет настоящий прорыв.
Поймите, сейчас система инертна. Чтобы найти банковский счет должника, исполнитель должен вручную написать запросы во все 22 банка страны, отправить их почтой и ждать ответа месяцами. Машина бюрократии работает крайне медленно. В новой системе все будет иначе: один клик и мы автоматически получаем данные из банков, Кадастра, Соцфонда или ГУ «Унаа». И в этот же момент накладываем арест. Это убьет бюрократию и лишит должников возможности экстренно «сбросить» имущество.
— А для простых граждан предусмотрены электронные услуги?
— Конечно, мы стараемся быть максимально открытыми. Вы же знаете был запущен сервис с QR-кодом. Это очень удобно: наводите смартфон, вводите ИНН и мгновенно видите все свои «грехи» — суммы долга, ограничения на выезд и контакты вашего исполнителя. Новость об этом в соцсетях собрала миллионные просмотры, люди активно начали проверять себя.
Знаете, как бывает обидно, когда человек купил путевки, приехал в аэропорт с семьей, а его не пускают из-за штрафа в тысячу сомов? Чтобы таких драм было меньше, мы развесили эти QR-коды везде: в аэропортах, в акиматах, в отделениях связи, даже в турагентствах. Сейчас оплатить долг можно онлайн и сразу скинуть PDF-квитанцию исполнителю — вопрос решается за 15-20 минут. Но мы пойдем дальше: скоро в самом приложении прикрутим кнопку «оплатить», чтобы всё происходило в один этап.
— Депутат Дастан Бекешев предложил ужесточить наказание для неплательщиков алиментов. Помогут ли карательные меры решить проблему или нужны иные механизмы?
— Вопрос алиментов — это всегда очень тонкая и болезненная тема. Одними тюрьмами здесь не поможешь. Мы понимаем, что многие не платят не из вредности, а из-за отсутствия работы или сложной жизни. Но есть и откровенные «уклонисты». Для таких краткосрочный арест на 3–7 суток будет отличной встряской. В советское время 15 суток ареста творили чудеса, алиментщиков было в разы меньше.
Сегодня у нас 60 тысяч дел по алиментам. 1200 человек в официальном розыске, то есть это те, кто бегает годами. Мы предлагаем вводить арест как промежуточную меру. Уголовная статья — это ведь клеймо не только на отце, но и на ребенке, который потом не сможет устроиться на госслужбу из-за судимости родителя. А 3-5 суток в спецприемнике — это хороший повод подумать о своих обязанностях без разрушения будущего ребенка. Наша цель — не засадить человека, а найти деньги для детей.
— Какие виды долгов сегодня являются «непроходными» на границе? Существует ли порог суммы, при которой накладывается ограничение?
— Ограничение может прилететь за что угодно: будь то алименты, неоплаченный штраф или ущерб. Закон не устанавливает «минимальный порог», так что даже небольшая сумма может стать препятствием. Есть исключение для бизнеса: по налогам ограничение ставится, если долг превышает 500 расчетных показателей. В остальном — лучше проверять себя заранее через наш сервис.
— Существуют ли законные способы отсрочки или рассрочки исполнения решения и как это оформить официально?
— Мы люди закона, а не коллекторы. Если у человека действительно патовая ситуация, он может получить рассрочку. Но важно понимать: это решает суд, а не исполнитель. По статье 209 ГПК КР нужно подать заявление в суд, который выдал лист. Если суд сочтет причины вескими — он даст время или изменит способ оплаты. Мы обязаны подчиниться такому решению.
— Работа судебного исполнителя всегда связана с финансами и давлением сторон. Как Генеральная прокуратура контролирует чистоту рядов новой службы и какие внутренние проверки проводятся?
— Да, соблазнов и давления в нашей работе хватает. Поэтому «чистота рядов» для нас вопрос выживания реформы. Теперь нас «просвечивает» Служба внутренних расследований ГП КР. Раз в месяц мы проводим жесткие планерки, где каждый сотрудник расписывается в том, что он ознакомлен с последствиями коррупции.
Контроль стал многоуровневым: от анализа жалоб граждан до электронного мониторинга. Каждое действие исполнителя фиксируется в системе. Если видим подозрительную активность или поступает сигнал, тут же служебное расследование. Мы не покрываем своих, если человек запятнал честь мундира, материалы сразу уходят на возбуждение дела. Только так можно вернуть доверие людей.
— Мы привыкли видеть сотрудников службы только при конфискации имущества. В чем еще заключаются ваши обязанности, о которых общество знает меньше (например, розыск должников, работа с неимущественными исками)?
— Выселения и конфискации — это лишь верхушка айсберга, которую любят снимать журналисты. На самом деле наша работа куда глубже и часто драматичнее. Мы ищем не только имущество, но и людей, и даже детей, которых один родитель прячет от другого. Мы занимаемся восстановлением на работе, сносом незаконных строек, заставляем людей выполнять судебные предписания, которые не касаются денег. Это огромный пласт невидимой, но критически важной работы по восстановлению справедливости.
— Указ президента упоминал развитие института частных судебных исполнителей. Когда они появятся в Кыргызстане и как вы будете делить с ними полномочия?
— Это веление времени. Президент поставил задачу внедрить этот институт, и соответствующий законопроект уже находится в Жогорку Кенеше. Для страны это будет новая, «гибридная» модель. Частники возьмут на себя часть нагрузки, что позволит нам сосредоточиться на особо важных или государственных делах. Полномочия будут четко разграничены, скорее всего, начнем с пилотного проекта в отдельных регионах.
— Каковы планы по работе с должниками, скрывающимися за границей? Будут ли новые соглашения о взаимном исполнении решений?
— Это наше «больное место», которое мы сейчас активно лечим. Раньше наши руки заканчивались на границе. Теперь мы подготовили закон, который даст нам право объявлять международный розыск на должников и их активы. Мы уже вступили в Международный союз судебных исполнителей, куда входят 90 стран. Подписан меморандум, и к марту 2026 года, когда заработает наше новое законодательство, мы начнем предметно работать по активам за рубежом. Скрыться за границей больше не получится.
— Как молодежь может попасть к вам на работу? Какое образование необходимо и проводится ли конкурс?
— Нам нужны «зубастые» и грамотные юристы. Требования четкие: диплом юриста и опыт работы. Отбор идет через жесткое компьютерное тестирование в Госкадровой службе. Кто сдал тест приходит к нам на собеседование. Мы ищем людей с горящими глазами, которые хотят реально менять систему. Сейчас у нас в резерве уже 30 отличных ребят, так что конкуренция есть, и это радует. Все вакансии всегда открыты на нашем сайте, заходите, пробуйте свои силы.
