НОВОСТИ В КЫРГЫЗСТАНЕ
Заслуженный архитектор Киргизской ССР, кандидат архитектуры Ишенбай Кадырбеков в интервью поделился своими рассуждениями о критической ситуации, сложившейся вокруг историко-архитектурного наследия Бишкека, и проанализировал законность исключения знаковых объектов из списка памятников культуры.
— Разработчики генплана Бишкека выразили озабоченность по поводу потери городом памятников истории и архитектуры. Немало объектов исключено из списка памятников истории и культуры. Петербуржцы озабочены, а бишкекчане молчат. Что вообще происходит?
— Происходящее трудно комментировать, эмоции зашкаливают. В прошлом своем интервью я частично затронул эту тему. Культурное наследие нации является ее духовной основой. Речь идет о культурной идентичности, потеря которой равносильна потере суверенности. Не хотелось бы верить в то, что снос памятников истории и культуры является целенаправленной политикой. Мы же, в конце концов, не манкурты.
Архитектура — это физическое воплощение культуры нации, это прикладное искусство, которое отражает ценности общества. Туристы, да и мы сами, бывая за рубежом, познаем страну через архитектуру. Это своего рода путешествие во времени, возможность погрузиться в прошлое, получить эстетическое наслаждение и эмоциональные впечатления.
Архитектура Кыргызстана имеет богатую историю, уходящую в глубокую древность. Тому доказательство — такие памятники, как башня Бурана, караван-сарай Таш-Рабат XV века, минарет и три мавзолея в городе Узгене, памятник мемориально-культовой архитектуры XIV века Гумбез Манаса и другие. Указанные сооружения относятся к периоду XI–XV веков. Потом, до XX века, был спад.
Возрождение архитектуры началось в 30-е, затем в 50-е годы. В этот период были построены здания, которые по праву можно отнести к произведениям искусства. Правда, их очень мало, они единичны, но они есть, и потому они дороги кыргызстанцам. Это достояние нашей нации, наследие наших отцов и дедов, которые не только учредили и построили независимую страну, но и оставили нам творения архитекторов того времени. Сегодня же в угоду инвесторам от них решили избавиться и для реализации этих желаний исключили отдельные объекты из списка памятников истории и культуры. Это печально.
— А как же тогда заявления Минкультуры о том, что сноса объектов, исключенных из списка, не будет?
— Тогда зачем их исключали из списка? Все это от лукавого.
— Но исключенное из списка здание Верховного суда по улице Абдымомунова не снесли, а, наоборот, реставрировали. Может быть, передумали?
— Новый наряд данного объекта трудно назвать реставрацией. Это «одеяние» я бы назвал кыргызским ноу-хау. Авторы идеи решили не заморачиваться с сохранением первозданного вида и не тратить средства на подлинную реставрацию. Возможно, это сделано временно, чтобы в последующем здание, уже лишенное статуса культурного наследия, можно было снести. Просто и «гениально». До такой «рационализации» в сфере сохранения мирового наследия никто в мире, как мне кажется, еще не додумался.
Теперь, ввиду того, что архитектурный облик окружающих строений уже не соответствует новому облику здания Верховного суда, можно сносить и их. Как, например, обошлись в сквере с любимым фонтаном авторства известного скульптора Ольги Мануйловой, построенным еще в 1953 году. А дальше и сквер можно уничтожить — мало того, что он является уникальным дендрологическим парком, охраняемым государством, и любимым местом отдыха горожан. Уж больно большую свободную территорию он занимает, на месте которой можно построить прибыльные высотки.
— Я понимаю ваш сарказм, но борцы с историко-культурным наследием могут использовать ваши слова как одобрение.
— Они могут, и оттого грустно. Грустно, что это происходит у нас, тогда как весь мир охраняет свое наследие как зеницу ока. Боюсь, что исключенные из списка объекты будут снесены, что станет невосполнимой трагедией. Дай бог, чтобы я ошибся.
Нынешнее здание Верховного суда (бывшее здание Верховного Совета Киргизской ССР), о котором мы ведем речь, было построено по проекту архитектора Ю. В. Дубова в 1936 году. Данный объект является не только уникальным произведением архитектуры в стиле постконструктивизма, но и значимым историческим сооружением. Именно в этом здании начал работу V Чрезвычайный съезд Советов Киргизской ССР, а в 1937 году была принята первая Конституция Киргизской ССР, согласно которой наша страна получила статус суверенного государства.
— В прошлом интервью вы выразили озабоченность по поводу законопроекта, инициированного Кабинетом министров «О внесении изменений в некоторые законодательные акты (законы «Об охране и использовании историко-культурного наследия» и «Об инвестициях»)». Согласно ему, объекты наследия предлагалось отчуждать в частную собственность в рамках инвестиционных соглашений. На какой стадии рассмотрения находится этот проект?
— Указанный законопроект был отозван инициатором. Здравомыслие возобладало.
— Как вы думаете, почему и по чьей инициативе был отозван законопроект?
— Думаю, тому могли быть две причины. Первая: при обсуждении проекта в Жогорку Кенеше могли возникнуть серьезные противостояния, которые обязательно нашли бы отклик в народе. Общественное мнение — это грозная сила. Самое опасное для политики — когда мнение народа «купируется» на кухнях. А на кухнях по поводу сноса памятников идет весьма нелицеприятное обсуждение.
Второй причиной могла быть воля президента страны. Он как глава государства рассматривает решение любого вопроса через временной ценз, то есть с оглядкой на будущее. К этому обязывает статус. На кон поставлен вопрос: что важнее — «хотелки» инвесторов или историческое наследие нации.
Когда лидер благоразумен и обладает политической волей — это благо для страны. Возврат Кумтора, строительство железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан, решение сложнейшей проблемы границ — всё это свидетельствует о наличии воли. Я далек от идеализации руководства, но если в вопросах культурного наследия лидер страны выбрал сторону защиты духовной основы нации и остановил это безумие, то это говорит о его понимании ценности истории для народа.
— Будем надеяться, что статус пока сохранившихся объектов будет восстановлен.
— Я, как и многие граждане, возлагаю надежду на президента. Ведь исключение объектов из списка было произведено в нарушение действующего законодательства. Президент вполне может отменить решение Кабинета министров своим указом.
Согласно Закону КР «Об охране и использовании историко-культурного наследия», процедура включения в список очень сложна. Каждый объект проходит научную экспертизу. Госорган формирует комиссию, куда входят ученые, деятели культуры и представители общественности. У каждого памятника есть персональный паспорт.
Что касается порядка изменения списка, то норма закона написана четко и не допускает иного толкования. Статья 27 гласит: «Список объектов историко-культурного наследия пополняется… Исключение объектов всех категорий учета из списков запрещается». В случае их утраты или разрушения вносится пометка «утрачен». То есть пополнение допускается, а исключение — нет. Это мировая практика, соответствующая нормам Конвенции о всемирном наследии.
Однако Кабинет министров, ссылаясь на статьи 27 и 36, стал вносить пометку «утрачен» ряду объектов и тем самым выводить их из списка. Но эти памятники не были потеряны и не были разрушены! Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.
Ссылка на статью 36 также неуместна. Согласно ей, снос или изменение объектов допускаются лишь при внезапном разрушении в результате стихийного бедствия. Объекты, исключенные из списка, не постигли внезапные разрушения. Что касается формулировки «угроза утраты», то угроза — это еще не потеря. При угрозе, согласно статье 24, госорган обязан принимать меры по спасению памятника, а не по его сносу.
Понимая шаткость ссылок на закон, Кабмин создал межведомственную комиссию по инвентаризации зданий. Но 36-я статья закона называется «Запрещение сноса, перемещения, изменения объектов…» и не имеет никакого отношения к созданию подобных комиссий. Возникла правовая коллизия. Согласно законодательству, в случае коллизии субъекты должны руководствоваться актом, обладающим более высокой юридической силой — то есть законом. Следовательно, постановления об исключении памятников из списка незаконны.
В завершение скажу о членах межведомственной комиссии. Господа эксперты, успели ли вы изучить документы своих предшественников? Есть ли у вас доказательства, что их научные обоснования были ошибочны? Если да, то их нужно обнародовать, ведь наследие — это достояние народа. А если доказательств нет, то этично ли было игнорировать мнение экспертного сообщества и закон? Особенно это обращение я адресую своим коллегам — членам Союза архитекторов, подписавшим это заключение.
